Мы уже привыкли к понятию «дополнительное образование» и в погоне за его все более исчезающей «бесплатностью и доступностью» незаметно начали утрачивать смысл слова «школа», обесценивать искусство сомнительными проектами «креативных индустрий», отягощенными компьютерными классами и «дистанционными технологиями», неуместными даже во время «текущих ремонтов», почему-то настойчиво проводимых в учебное время без предоставления временного здания.
Кризис в музыкальном образовании — что день грядущий нам готовит?
Но кризис в музыкальном образовании, которое, как правило, является в школе дополнительным? Музыкальная школа и видом своим, и атмосферой, и отношением должна быть местом, где без слов усваивается понимание: Ars longa — vita brevis «жизнь коротка — искусство вечно». Красота в жизни рождает Искусство. Минимализм в окружении сможет родить только ремейк «чёрного квадрата».
Музыкальная школа, в которую мне пришлось ездить первые три класса, была маленьким трехэтажным особнячком в Грохольском переулке со старинными лестницами, бархатными портьерами, портретами композиторов в классах и коридорах и маленькими круглыми окнами между этажами с такими широкими проёмами, что мы устраивались в них с ногами, причём парами, рассматривая улицу и одновременно наблюдая, кто поднимается или спускается на лестничный пролёт.
Особый мир, полный приглушённых звуков, почитаемых традиций и ещё зачетов, экзаменов, цветов к классным и отчётным концертам, детской дружбы с маленькими будущими коллегами. Теперь кажется, в нем искусство оберегало само себя.
Одним словом, не чета безвкусному розово-салатово-голубому хайтеку, привносящему дух деградантства и тотальной “развлекаловки” режимного объекта с охранниками в гигиенических масках, турникетами, камерами распознавания лиц и пластиковыми карточками для прохода “непосторонних”.
Старенькая учительница смогла дать мне, упорствующей лентяйке, школу такого уровня, что следующие годы уже в Гнесинской семилетке, занимаясь, по сути, только накануне экзаменов, я умудрялась сдавать их на “пять” и ещё играть на всех концертах.
Никаких конкурсов “имени одного этюда” или “пятилетия ремонта нового корпуса”. В школе — ни-ни, только учиться и глубоко постигать искусство музыки.
Правда, на выпускном экзамене моё хроническое бездельничанье и легкомыслие мне аукнулись. Получив законный “трояк” за недоученный текст и прорыдав всю ночь, мне всё же не только удалось сделать нужные выводы, но и, усадив себя за инструмент на целый год, поступить в Гнесинку в следующее лето.
Это я к тому, что ребёнок развивается тогда, когда он развивается, не по заказу, а преодолевая трудности. Если же проводить “отсев” каждый год, как сейчас введено, в целях экономии бюджетных средств, то не только будет пополняться армия зря обиженных неудачников и ранних неврастеников, но и к финишу “музыкалки” будут приходить спортсмены по игре на всяческих инструментах, но не музыканты. Такая вот себе экономия бюджета, порождающая инфантильность и отторжение.
Пока остаётся хоть малейший шанс сохранить классическую русско-советскую музыкальную школу — достояние нашей страны, — необходимо сделать это, не только сведя к минимуму истязание детей нескончаемыми конкурсами и олимпиадами, но и ликвидировав рейтингование учителей во всяких МЭШах и сбор досье из «достижений» школьников, и без того замученных ещё и общим образованием, и кратно увеличить число бюджетных мест.
Для этого стоит не только пролонгировать «дорожную карту» от Минкультуры, но и проследить за сроками и результативностью её выполнения.
Иначе, лет через десять дети будут искренне верить, что Бах и Рахманинов работали исключительно на удовлетворение спроса рынка потребителей и на развитие “креативных индустрий”.
Авторы статьи — Анастасия Кайнова, Вера Трошина, Елена Димант
0 Комментариев